новости 1 2 3 4 5 6 7 8
пишите письма
о газете
ссылки

  летняя практика
О чем молчит вокзал

Публикуемый ниже репортаж был напечатан в газете «Транспорт и мы»и представлен абитуриентами, а ныне студентами отделения журналистики, на творческий конкурс при их поступлении в Удмуртский университет. Предметная комиссия безоговорочно оценила его вкупе с другими материалами на отлично. Репортаж, как и в «Транспорте и мы» печатается под псевдонимами.

Заунывно бренчит гитара, стучат железные каблуки, слышится шипение тормозов. Еще немного и машины перекричат людей. Но нет. «Поезд... Киров отправляется с... платформы». Голос из динамика на миг одолевает весь этот индустриальный шум. Хмельной гитарист с чувством ударяет по струнам: и - эх! Пассажиры хватаются за поручни вагонов - пора, пора, в путь...

Послы
Привокзальные люди. Что мы знаем об их жизни, которая обычно пробуждается с наступлением темноты? О чем мечтается им? Чем дышится?
Поезд отвалил от перрона, и пошел, пошел, унося в своем чреве тех, для кого вокзал лишь перевалочный пункт, место утомительной стоянки. Но при каждом вокзале есть свои постояльцы, старожилы, негласные хозяева. У каждого вокзала своя жизнь.
Вот из тусклого марева кто-то ковыляет вдоль путей. Драный халат, сквозь который явно угадывается тщедушная плоть. Знакомимся: «Бори Иванович попросту Борька». Ему за 60. Он здесь собирает бутылки.
Хороший утренний «улов» - это 8-10 единиц стеклянной посуды, т.е. на две тысячи рублей. Таких, как наш новый знакомый на вокзале человек 7, но дружбы среди них не водится.
- Борис, а ночью не опасно одному?
Щуплый старичок лыбится щербатым ртом, лицо его в мгновение становится похожим на сухую сморщенную грушу.
- Всяко бывает. Когда и документы воруют. И сколько врать не буду, но документы у меня здесь стащили. Деньги воруют, шмотки, и это в порядке вещей. Вот стоит какая-нибудь бабенка, а её раз - и утащили в уголок, ограбили.
- Не гонят вас отсюда?
- Бывает,, что и выгоняют. Ведь менты по одёжке встречают, а пинком провожают. Видят, что я плохо одет.
Борис Иванович шумно закривает беломорину, молчит. Потом степенно итожит:
- В общем, полно тут ворья и шушеры всякой, то есть бабы, что ходят с задранной юбкой. Шоу, блин! Ждут, когда их цапнут, напоят.
- Ну, ну, дед, шлюх не трогай. У них работа такая юбки задирать.
- Только сейчас мы замечаем типа в калошах на бос уногу, котрый топтался рядом и, в идимо, очень хотле вставить своё «веское» слово. Узнаем, что зовут его Алексей Теодореско - «вотяк румынской фамилии», как сам назвался. По виду он тоже старик, хотя ему тридцать два, из них 12 лет порвел в тюрьмах. Сейчас по его
же словам, живет честной жизнью. Друзей, правда, не имеет. Зато имеет убеждение: сегодня друг, завтра - мент.
начало на 1 стр.
- Мне бояться некого - рассказывает. - Есть «крыша» и пушка. Только однажды меня здесь обидели. Нужно было мне ехать, а таксист гворит: «Бомж ты и денег у тебя нет, проваливай!» Я ему в морду десятку кинул и ушел. Не люблю я вокзал. Ненавижу просто.
- А сегдня какими судьбами тут?
- Мужикам с овощебазы надо подсобить. Снимаю для них проституток. Там настоящий публичный дом. Овощами расплачиваются.
Дальнейший рассказа Алексея о «секскуальной индустрии» вокзала привордим с некоторой правкой, ибо во истину могуч русский язык.
- Вообще-то, профессионалок сечас на вокзале нет. Не выгодным стало это место. Клиентов богатых мало. Пацаны - малолетки делают проще. Они подходят к девченкам проезжают по ушам: «Девушки у вас время до поезда есть? Отдыхать поедем?» На квартире поят их и... понеслось. На 111 же таксистам платить деньги и едешь по адресу. Здесь тоже у водил справки есть., но протсо так тебе никото ничегьнесделает.
С этитми словами вотяк с румынской фамилией» растовряется в белесых сумерках ночного вокзала, с коим, как и другие незримыфе обитатели, связан крепчайшей пуповиной.
Прощай Алексей не поминай лихом.
На утро Юльку нашли без сознания около двери её подъезда в одном из привокзальном дворов. Какие-то малолетки избили её так, что врачи не смогли найти у нее почку. На вопросы о ее состоянии отвечали вопросом же: «На ней танцевали что ли?»
Мать узанал о точ, что дочь в больнице, только на третий день. Лишь удивилась: «Пора огород копать, а она в реанимацию легла!»
А у Юльки - 9 дней комы. К последствиям побоев прибавлялось сильное переохлаждение - пролежала на стылой земле всю весеннюю ночь. Шансов было очень мало, а правильнее сказать их не было вообще. Врчаи ждали исхода.
Лишь раз Юля пришла в сознание. Произнесла одно слово: «Чума». И умерла...
Можно было бы и не вспоминать эту прошолгднюю историю, если бы пятнадцатилетний Чума не сидел сейчас перед нами и не кривлялся, довольный собственным сущестованием. Впрочем обо всем попорядку.

Дети вокзала
- Ребята, помогите пожалуйста - обдавая перегаром, умоляет нас девушка и тащит в неизвестность.
- А что случилось?
- Мы с подружкой с торожами на базе работаем, - рассказывает на ходу Наташа. - Решили сходить домой. Только вышли, а за нами три таких кубика выкатываются, я кричу: «Ленка бежим!» Юбку-то подобрала и на утёк, а она не успела на каблуках. Оребята спасите её!
Тревога оказалась напрасной. Ленка собственной персоной нарисовалась буквально через минуту: «Здрасте!» Едва держится на ногах. Цела и невридима, просто перебрала, поэтому и туфель потеряла.
На радостях Наталья мчится за водкой. И через япть минут. Возвращается с кучей каких-то парней. Вновь забренчала гитара. Псутые бутылки полетели в разные стороны. Переродически в компании возникает уже не молодой кавказец, всякий раз со свежей партией пива. Хлопает в ладоши, на ходу сочиняет песни, а гитарист мучает струны, подбирая мелодию к уличному жаргону. Получается нечто забавное. НЕ это ли и есть пресловутая романтика ночного вокзала?
И что делают эти ребята здесь? Оказывается здесь они подзарабатывают. Как?
- У нас фирма, смеются, - действуем по принципу общего интереса, короче, мы здесь смотрящие. Профессия не сложная, просто наблюдаешь, кто как работает. Территория наша - помещение вокзала и таксопарк. Чуть какая-нибудь канитель начинается, мы сообщаем куда следует, а если возможно, сами решаем проблему.
- И сколько за такую работу платят?
- По полтарашке в месяц имеем.
Время групповых побоищ минуло. Болезнь ушла в глубь, клинических признаков стало меньше, результат страшнее.
- Чума, ты помнишь Юльку? - неожиданно спрашивает Наташа.
- Чума отлепляется от горлышка бутылки и изображает на лице улыбку. Фокус не проходит. Слишком многие знают, что скрыто за этой улыбкой.
- Ну и чо? До сих пор не могу отмыть кроссовки от крови. Из-за этой... на мне срок висит условный...

Утро
Пустота. Пустота и темень. Здесь нет ни напряжения, ни ожидания, ни чувств, ни эмоций, находящихся в них людей. Кажется, что безделье превращает привокзальных обитателей в маленьких человечков замкнутых на сбе или изредка на своих соседях. Их собственное протсранство сжато до бесконечно малой величины, не выходящей запределы их тела. Не ощущается ни движения, ни суетливости. Только один тяжелый, томный воздух висит над этим ирком.
- Часто пьешь? - спрашиваю Артема. Артем - это человекческое имя Чумы.
- Не-е-ет, нет, водку я редко пью, а пиво каждый день.
- А деньги у тебя откуда?
- Деньги вообще не проблема. Вот смотри. Могу еще достать, прямо сейчас.
- Где?
- А потому что у меня брат бандит.
Просим Артема познакомить нас с кем-нибудь из его приятелей. Вместо это он ведет нас в какую-то крохотную квартирку в доме рядом с привокзальной площадью.
На кухне за столом, заваленном колбасными шкурками, хлебными корками и помидорными оргрызками, сидит еще какой-то кавказец, лет сорока. Пьёт водку. Это и етсь приятель Артема, ктоторму 14- или 15.
- Чем торгую? Нэт, я не коммэрсант, а картежник. Улавливаешь разницу?
- За окном брезжит рассвет. Здание вокзала, платформы, железные переход ы начинают приобретать свои привынче очертания. На улице дышится теперь легко и свободно. Кто знает, может быть, только рабочие будни в этой громадины и могут служить хоть каким-нибудь оправданием скрытой ночной жизни привокзальных обитателей?
Снова лязгают железные каблуки, шипит репродуктор, слышится шум тормозов и голоса людей. День начинается...
Н.Карнизов, С.Трубников

В номере:
«Вышли мы все из народа, как нам вернуться в него!?» Из бесед с В.К.Преснухиным.
О чем молчит вокзал
«Кто захотел - написал»
Баллада об оторванной пуговке

"Журналист", "Студио", "Комсомолец Удмуртии"
© Дизайн и подержка: А.Шкляев, А.Смирнов
© Кафедра журналистики УдГУ

Русский журнал