site map - карта сайта 

Александр Шкляев

публикации - > Герд и Гердоведение


КУЗЕБАЙ ГЕРД (К. П. ЧАЙНИКОВ) (1898—1937)

(из предисловия А.Г. Шкляева к книге "К.Герд. Ступени.М.: "Современник". 1985".

 

КУЗЕБАЙ ГЕРД (К. П. ЧАЙНИКОВ) (1898—1937)
У многих народов есть такие писатели, которые стоя­ли у истоков литературы и были одновременно просветите­лями, организаторами литературного дела, общественными деятелями. У татар — это Г. Тукай, у коми — И. Куратов, у башкир — М. Гафури, у марийцев — С. Чавайн, у чува­шей — К. Иванов, у мордовского народа — С. Дорофеев. В удмуртской литературе таким поэтом был Кузебай Герд.
На разных исторических этапах творчество К. Герда воспринималось по-разному. В начале 30-х годов критика делила его творческий путь на два периода: ранний и позд­ний, оценивая ранний период как взлет, поздний — не­справедливо — как упадок. В последующие годы Герд за­малчивался критикой или оценивался как сторонник «искус­ства для искусства». После XX съезда КПСС имя К. Герда в литературе было восстановлено; на удмурт­ском языке были изданы сборники «Стихотворения и поэмы», «Дорогой друг...», «Летят журавли», на русском - «Лирика» - и другие. В поле зрения критики оказались его стихи, проза, литературно-критические статьи; фольклористы обратили внимание на экспедиционные материалы и труды К. Герда но устному народному творчеству.
К. Герд с большой художественной силой отразил путь удмуртского крестьянства в революцию, его мечты и надежды, сомнения и колебания, революционную волю и борьбу. Одним из первых среди удмуртских писателей он призывал народ к свету, знаниям, воспел Великую Ок­тябрьскую революцию и нового человека.
***
Кузебай Герд (Кузьма Павлович Чайников) родился 2 (14) января 1898 года в деревне Большая Докъя (Нокчи Вуко) Вавожского района. После окончания начальной школы учился в двухклассной земской школе села Вавож, а затем в учительской семинарии села Кукарка (ныне город Советск Кировской области). В 1916 году К. Герд начинает работать учителем земской школы в селе Большая Уча.
В годы учебы в Вавоже К. Герд жил у своей учитель­ницы М. Н. Меньшиковой и имел доступ к ее библиотеке. Читая произведения русской классики, К. Герд увлекал­ся творчеством А. М. Горького. Одно из его произведе­ний — «Валашская сказка» — произвело на будущего по­эта сильное впечатление. Спустя много лет К. Герд писал: «Глубоко в сердце проникли мне эти строки. Вслед за ни­ми я стал читать один за другим рассказы писателя: чи­таю — и не могу остановиться. Передо мной как будто от­крывалась широкая и светлая дорога: иду по этой дороге, иду и вижу все новые и новые дали... А в сердце огнем горят его слова:
А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок о вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!
Будто раскаленным гвоздем они разбередили мне душу»2

«Валашская сказка» пробудила у Герда желание пос­вятить себя борьбе за свободу и счастье народа. «Нет, не вымрем. Ты сам нас зовешь выйти из темной ямы. Вый­дем!» Так думал я, и, покинув в 14 лет черную нашу избу, отправился на учебу за 400 километров»3,— вспоминал К. Герд о воздействии на него произведений А. М. Горь­кого. Здесь, в семинарии, стремление К. Герда работать на благо своего народа было поддержано учителем Пашиным4, сосланным из Петербургского университета студентом, и учителем литературы Ф. А. Безгребельным. К. Герд прини­мал участие в издании революционного рукописного жур­нала «Семинарское перо», где появились первые произ­ведения поэта. Первые произведения К. Герда на русском языке появились еще до революции в газетах «Малмыжская жизнь» и «Вятская крестьянская газета».
Общественно-политические взгляды и настроения К. Герда стали складываться в период учебы в Кукарке и работы в Большой Уче. Постоянно сталкиваясь с факта­ми национального и классового угнетения, видя бесправное положение своего народа, К. Герд проникается жгучей ненавистью ко всему, что держало в путах народ, и ставит перед собой цель — пробудить его национальное са­мосознание, стремление к свободе и просвещению. На этих позициях и застает его Октябрьская социалистическая ре­волюция, которая вовлекла поэта в активную обществен­ную жизнь. После Октября он становится инструктором отдела народного образования Малмыжского Совета де­путатов, здесь же, в Малмыже, встречается с большевиком Т. Борисовым, который сыграл значительную роль в определении его политических убеждений. Т. Борисов объяснял поэту смысл революционных событий, убеж­дал его в необходимости четкой классовой позиции.
Он организовал издание первой большевистской газеты «Гудыри», активным корреспондентом которой стал Герд. В первом номере газеты (октябрь 1918 года) было опубли­ковано его стихотворение «Солнце золотое встанет».
В годы работы в Малмыже творчество Герда отличает­ся романтической окрыленностыо: Октябрьская револю­ция вселила в него веру в будущее, открыла широкие пер­спективы. Герд разворачивает бурную работу по просвеще­нию удмуртов, приобщению их к общественно-политичес­кой жизни.
В 1919 году К. Герду дают направление на учебу в Москву, на центральные инструкторские курсы Наркомпроса. Здесь он встречается с писателями, слушает лекции Н. К. Крупской и А. В. Луначарского, общается с предс­тавителем удмуртов в Наркомнаце поэтом М. П. Прокопь евым. В начале 1920 года Герд работает в Удмуртском наркомпросе в качестве заведующего книгоиздательским от­делом, а с 1921 года возглавляет дошкольный отдел комис­сариата по народному образованию.
В первые годы Советской власти К. Герд публикует переводы революционных песен: «Марсельеза», «Вы жерт­вою пали», «Вихри враждебные», «Смело, товарищи, в но­гу», а также издает в переводе биографию В. И. Ленина и пишет публицистические статьи.
Размышляя об исторических судьбах удмуртского народа, о путях развития национальной культуры, К. Герд отчетливо представлял, какая огромная ра­бота предстоит органам Советской власти по просвещению ранее угнетенного и забитого народа. «Недавно я ехал из Малмыжа в Сарапул,— писал К. Герд,— и ви­дел, сколько горя и слез оставил удмуртской деревне царский режим»5. Герд был полон революционного воо­душевления. «Вот мы встали во весь рост,— писал он.— Наши головы упираются в небо, наши глаза горят как солнце, мы пойдем в голубые дали сквозь огонь и вы­сокие горы»6.
В преодолении тяжелого наследия самодержавия Герд возлагал большие надежды на культурную революцию: «Нельзя победить разруху без учебы и просвещения наро­да. Если осилим темноту, тогда, может быть, удастся нам поправить и наше хозяйство. Надо учить массы. Надо ты­сячами открывать школы и курсы, отправлять вагонами ли­тературу в деревню»7.
Уже в начале 20-х годов К. Герд прилагает усилия для того, чтобы об удмуртской культуре знали, чтобы ей по­могали расти деятели культуры других народов. В начале 20-х годов Герд обращается письмом к своему любимому поэту В. Брюсову. «Без сомнения, это письмо Вас крайне удивит, а быть может, и обрадует. Пишет Вам — вотяцкий8 поэт. Я думаю, Вы знаете вотяков, народ финского племе­ни, обитающий в Приуралье. ...И вот главная цель того, что я счел бы за счастье завязать с Вами, с моим лю­бимым современным русским поэтом, переписку, это — обратить Ваше внимание на поэзию и литературу народов, обитающих на востоке. Я читал Ваши переводы финских поэтов, латышских и т. д., но не встречал перевода восточных образцов литературы. ...Оригиналь­ным народом по своей психологии и особенностям явля­ются вотяки: у них масса песен, легенд, преданий. И если бы только нашелся чуткий русский поэт, то какие роскошные, доселе невиданные образцы вотяцкой поэзии он мог бы дать русской литературе... Наша поэзия — это шепот необъятных лесов, журчание лесных рек, радужные
переливы северных угрюмых, но красивых полей и про­сек»9.
В качестве примера К. Герд приводит подстрочный пе­ревод удмуртской народной песни «Белым-бело...»
В следующем письме В. Я. Брюсову от 17 мая 1922 года К. Герд отмечал: «Кроме того, не можете ли перего­ворить с каким-либо журналом, к которому Вы близки,— не могут ли они помещать очерки о художественной вотяц­кой литературе и некоторые переводы из поэтов. Если Вы откликнетесь, то я предоставлю в Ваше распоряжение за­писи народного творчества: песни, предания и т. д. для пе­реводов и могу их выслать с подстрочными переводами, если это Вам нужно»10.
В 1922 году выходит книга стихов К. Герда «Гусляр» («Крезьчи»), а сам он, по совету Т. К. Борисова, поступа­ет учиться в Литературный институт в Москве, где посе­щает лекции А. В. Луначарского, П. С. Когана, занимает­ся в семинарах у В. Брюсова по технике стиха. В годы учебы в Литературном институте Герд одновременно ра­ботает в Центрйздате народов СССР, завязывает знаком­ство со многими советскими писателями. В середине 20-х годов К. Герд недолгое время работает директором крае­ведческого музея в Ижевске, принимает активное участие в организации Всеудмуртской ассоциации революционных писателей (ВУАРП), становится первым председателем ее правления.
В 1926 году Герд снова уезжает в Москву для про­должения учебы в аспирантуре Института восточных наро­дов СССР. В эти годы он участвует в фольклорных, этно­графических и лингвистических экспедициях, пишет научные статьи, издает на русском языке в своем переводе книгу стихов Ашальчи Оки «О чем поет вотячка».
К. Герд проводил огромную работу по собиранию фольклора, издавал сборники народных песен («Песни малмыжских удмуртов» — «Малмыж удмуртъёслэн кырзанъёссы», 1920; «Удмуртские песни» — «Удмурт кыр-занъёс», 1924; «Удмуртские песни» — «Удмурт кырзанъ-ёс», 1927), писал статьи о народном творчестве. Он при­нимал непосредственное участие в формировании удмурт­ского литературного языка, уделял большое внимание об­разованию новых слов, терминов, обращаясь при этом к опыту других угро-финских языков.
В 1927 году в Казани выходит вторая книга стихов К. Герда «Цветущая земля», а в 1928 году — составлен­ный им сборник «Октябрьские стихи», посвященный 10-летию революции.
В годы учебы в Москве К. Герд вступает в литератур­ную группу «Кузница» и становится председателем ее на­циональной секции. Вместе с другими товарищами по группе он встречается с Назымом Хикметом, Анри Барбюсом, выступает в защиту писателей-антифашистов Запада, принимает активное участие в дискуссиях по литературным вопросам.
В эти годы поэзия К. Герда привлекает внимание А. М. Горького. Его стихи были опубликованы во втором номере альманаха «Страна Советов», который редактиро­вал А. М. Горький.
В 1928 году К. Герд с группой писателей «Кузницы» посетил А. М. Горького на его квартире. Только что вер­нувшийся из Италии великий писатель говорил гостям: «Приехал я на родную землю и не узнаю ее. И человек, и деревня, и город — все изменилось. Раньше жизнь в Мос­кве была похожа на пасмурный день, а теперь смотришь и глазам своим не веришь: изменилось, все изменилось! Все горит новым огнем; на свободе все идет в рост; как будто все тянется к небу!» Сравнивая Европу с Россией, А. М. Горький говорил и о культуре малых народов СССР. «А что в Европе? И литература, и искусство, и театр у них — как угасающее пламя. А у нас? У нас как будто все сейчас загорелось, все излучает свет, и свет этот виден далеко, даже за границей. Вот возьмем, к примеру, вас. Страшно вспомнить, как вы жили при царе. Теперь у вас возникает своя литература, свой театр. Все — свое. Если рядом с русской литературой положить вашу, это будет удивительно. Такого чуда в Европе нет и не будет»11.
На этой встрече К. Герд передал А. М. Горько­му несколько своих стихотворений. Познакомившись с ними, писатель попросил Герда оставить всю его тетрадь с переводами. «Мы ушли,— вспоминал по­том Герд.— Не знаю отчего, но в сердце и кругом, везде как будто все стало светлее. Какие хорошие люди живут на земле! Разговор с Максимом Горь­ким остался навсегда в груди как угль, пылающий огнем»12.
Вдохновенный М. Горьким, К. Герд в кон­це 20-х годов создает большое количество стихов, пишет критические работы, издает школьный учеб­ник по литературе и т. д. В 1930 году он возвраща­ется в Ижевск и работает преподавателем в советско-партийной школе. В 1931 году выходит третья кни­га стихов К. Герда «Ступени» («Лёгетъёс»). В эти же годы он работает над повестью «Промфинплан» и поэмой «Перииюр». В 1930 году, делясь своими планами, Герд писал, что задумал пьесу о пробле­мах колхозной жизни — «Коллективное поле», поэму по мотивам легенд о богатырях «Большой человек»,
стихотворную сказку о батрацкой жизни «Зять солн­ца». Но большие планы Герда не были осуществле­ны.
Умер К. Герд 2 ноября 1941 года.
К. Герд начал писать рано, но поскольку почти все написанное в первые годы творчества было опуб­ликовано только после Октябрьской революции без указания дат создания, а рукописи поэта до сих пор не обнаружены, трудно быть уверенным, в какой редакции они первоначально существовали. К доре­волюционному наследию, по-видимому, прежде всего относятся стихотворения, изображающие беспросвет­ную жизнь, нищету и крайнюю забитость удмуртс­кого крестьянства. К ним примыкает небольшая по­эма «Война», осуждающая развязанную правящими верхами империалистическую бойню. Сохранились и некоторые переводы и поэтические переложения фоль­клорных сюжетов.
Расцвет творчества К. Герда начался после Ве­ликого Октября, когда революция и связанное с ней обновление жизни удмуртов стали его главной темой. К этому периоду прежде всего относятся стихи о революции, раздумья о новых путях жизни.
К. Герд по-своему отразил путь удмуртского кре­стьянина в революцию. Со своими радостями и за­ботами, с сомнениями и революционной решимостью предстал в его творчестве удмуртский крестьянин. Октябрьскую революцию Герд изображал как сти­хию, сметающую па своем пути все отжившее; он видел и её созидающее начало, её многосторонность и многозначность для народа. Революция для поэта — огонь, сжигающий темный мир; топор, рубящий вра­гов; колокол, пробуждающий родной край; солнце, согревающее новую жизнь; батыр, освобождающий народ из тюрьмы («Революция*). Революция для Герда — мчащийся вперед поезд («Железная дорога»), приносящее тепло и свет «золотое солнце» («Счастье придет»).
В дореволюционных стихах свобода и счастье представлялись Гёрду в абстрагированных . образах, как нечто приходящее извне, как некие птицы, ко­торые прилетят, или как благодать, которая снизой­дет. Нищету, темноту народа поэт пассивно осуждал и оплакивал, пассивны были и мечты поэта о том, что если бы он был всемогущим, то добыл бы счастье для народа. Поэтому немало стихотворений написано в сослагательном наклонении («Если б были бога­тырские силы» и др.).
Теперь лирический герой его поэзии постепенно про­никается решимостью уничтожить отжившее, вступить в борьбу со старым. Не случайно в это время поэт обраща­ется к переводам революционных песен. Выраженная в них решимость переделать мир, призыв «духом окрепнуть в борьбе» отвечали настроениям Герда.
Поэт создает романтический образ нового удмурта, у которого глаза светятся как солнце, сильные руки жаждут работы, душа ликует, сердце смеется, и весь он напоми­нает древнего богатыря — зэрпала.
Лирический герой радуется, что народу дано право решать свои национальные вопросы, открывать школы, издавать на родном языке книги и газеты. Ему хочется, чтобы удмурты поскорее проснулись от вековой спячки. Гордясь новым гражданином («Я — удмурт»), он воспе­вает тех, кто работает на благо удмуртского народа («За что я их люблю»), спорит с теми, кто утверждает, что удмурты еще дремлют, поет гимн родному краю («Уд­муртский гимн»).
Как поэт-просветитель, Герд полагал, что достаточно бросить клич, чтобы настала новая жизнь: удмурты обучатся грамоте, дружно возьмутся за общие дела. Однако перемены наступали не так быстро, и К. Герд жалуется на свою участь просветителя-одиночки, пытается понять, почему с таким трудом расправляет народ плечи («Ой, много», «Встань уж, удмуртский край», «Черные тучи», «Весна придет» и др.). Поэт обрушивается на тех, кто все ещё пассивен, не тянется к новой жизни, не проявляет любви к родной культуре. Он стыдит, проклинает, облича­ет в баснях, сатирических монологах-саморазоблачениях равнодушие, успокоенность, эгоизм («Собаки», «Свинья», «Воз», «Удмуртские песни»). В стихах этих лет К. Герд одновременно прославляет и осуждает своих героев по принципу: за что люблю, за что не люблю («Удмуртской девушке», «Удмуртскому юноше», «Тем, кто работает для удмуртского народа»). Сильно звучит в поэзии К. Герда интонация некрасовских строк: «Ты проснешься ль, испол­ненный сил?»
На рубеже 20-х годов К. Герд еще изживает наци­онально-демократические иллюзии. Оторванный от непос­редственной классовой борьбы пролетариата в городе и на фронтах гражданской войны, занятый культурно-просвети­тельной работой в Малмыжском уезде, не раз сталкивав­шийся с проявлениями шовинизма на местах, К. Герд в некоторых произведениях вспоминает национальные оби­ды, проявляет национально-эгоистические чувства, тревогу и нетерпение («Вновь я вернулся», «Меня называют глу­пым»).
В творчестве Герда отразились противоречия наци­ональной действительности. По мере политической аакал-ки удмуртского крестьянства и становления социалисти­ческого интернационализма в процессе строительства но­вой жизни поэт освобождался от прежних заблуждений.
Напор новой жизни, успехи советской национальной культуры, национального строительства были так заметны, прямая связь между социалистическим строительством и расцветом нации настолько очевидна, что не видеть этого художник не мог. К. Герд первым в удмуртской литературе воспел радость освобожденного труда. В начале 20-х годов он перевел ряд стихотворений о труде русских пролетарских поэтов, в том числе известное стихотворение Н. Тихомирова «Братья» (1917) о тесном союзе рабочего класса и крестьянства:
Мы с тобой родные братья,
Я — рабочий, ты — мужик.
Наши крепкие объятья —
Смерть и гибель для владык.
Смысл этих стихов русского пролетарского поэта нало­жил отпечаток на всю поэзию Герда, связанную с темой социалистического труда.
Уже в сборник «Гусляр» поэт включил две поэмы — «Го­лубой дым» и «Завод», в которых затронута тема прихода удмуртского крестьянина на завод, сближения, или, как бы сказали в 20-е годы, смычки города и деревни. В этих по­эмах нет широких эпических картин, они решены в лири­ческом ключе, в форме исповеди крестьянина, покидающе­го деревню, чтобы стать рабочим. Автор раскрывает слож­ный мир чувств и переживаний героя, покидающего дерев­ню, отрывающегося от привычного, сложившегося уклада жизни. Уход из деревни в город представлялся Герду да­леко не однозначным процессом. Несмотря на то, что прос­тому крестьянину в деревне жилось худо, он мучительно расстается с деревней, с болью отрывается от своих кор­ней, от привычной природы. И здесь автор, создавая вели­колепные пейзажи, поэтически убедительно показывает ро­довую связь человека с природой. Вместе с тем он поэтизи­рует пока чуждый для крестьянина, но тоже по-своему прекрасный, слаженный, мощный мир индустриального труда. Поэт вместе со своим героем восхищен веселым ритмом заводского труда, его значимостью и творческим характером. Воспевая трудовой процесс, Герд широко пользуется звукоподражаниями, которыми так богат уд­муртский язык.
Сознание нового характера труда рождает в герое чув­ства радости и гордости: в его восприятии создается яр­кий образ огнедышащего завода-великана.
Поэзия и музыка вдохновенного труда на лугу, на стройке, на заводе передана в стихотворениях «Труд», «Песня труда», «Косари», «Выше», «На работу», «Вели­кий труд», «Привет тебе», «Подымайся выше!». В стихо­творении «Выше» стройка выступает как метафора строи­тельства новой жизни, в нем выражена мысль, что на ос­нове труда можно подыматься вверх, к свету, знаниям, идти к духовным высотам.
Поэт воспевает коллективность индустриального тру­да, его преобразующую силу. Он прославляет рабочий класс и партию, подчеркивая их объединяющую, авангард­ную роль.
Одна из Особенностей поэтики Герда заключается в том, что он пытается дать разностороннюю характеристику изображаемому явлению. Так, рабочий народ он называет стальным, народом-кузнецом, перечисляет его заслуги: всему миру открыл светлую дорогу, принес коллективную жизнь, кует новый мир и нового человека. В стихотворении «Подымайся выше!» поэт раскрывает интернациональное значение пролетарского труда и призывает рабочий молот разбить мировой «черный капитал».
Стихи Герда о труде предвосхитили поэзию 30-х годов, воспевшую романтику социалистического труда, они и се­годня представляются одним из достижений удмуртской литературы. В самой их ритмике чувствуется радость чело­века, вышедшего преобразовать мир.
Герда постоянно интересуют взаимоотношения старо­го и нового в жизни. Как и многие поэты 20-х годов, Герд вначале удовлетворялся плакатным противопоставлением старого и нового, «черной ямы» и «золотого солнца», зим­него холода и весеннего тепла.
Во второй половине 20-х годов, когда задачи литера­туры во многом усложняются, когда и сам Герд постепенно набирает жизненный и творческий опыт, тему старого и нового он разрабатывает с большей убедительностью и конкретностью. Борьбу нового со старым он видит не толь­ко в классовом противоборстве, но и в душе лирического героя. Такие стихотворения, как «Старая жизнь», «Старая кляча», «В деревне буран», «Борьба без устали», «Трак­тор», «Комсомолка», «Жизнь», «Ударный марш» и другие, подлинно реалистичны. Переживания лирического героя, живые сцены быта, социальной борьбы воспроизводят кар­тину действительности в ее развитии, психологию совре­менного человека, преобразующего жизнь.
Значительным идейно-эстетическим достижением К. Герда является цикл его произведений о В. И. Ленине: поэма «Ленин» и стихотворения «Все пять ночей», «Вождь», «Ленин», написанные после смерти вождя. В образном строе поэмы «Ленин» чувствуется влияние стихотворения Н. Асеева «Кумач» (1921): «Красные зори, красный восход, красные речи у красных ворот и красный на площади Красной народ». Как и у Асеева, в поэме Гер­да краснеют башни Кремля, на площади вождь произносит речь, зажигающую огонь в сердце поэта, как и в сердцах всех людей.
Постижение суровой борьбы нового со старым естес­твенно привело Герда к пониманию героизма новых людей, коммунистов, к утверждению, что новое, завоёванное, надо защищать от империалистических агрессоров. Так появляе­тся в его творчестве тема защиты социалистического оте­чества, завоеваний революции. Стихи о Красной Армии, стихотворение «Песня коммуны», где рефреном взяты строки пролетарского поэта В. Князева «Никогда, никогда, никогда коммунары не будут рабами», перевод стихотво­рения Д. Бедного «Проводы» — составляют цикл произ­ведений, развивающих тему обороны Родины.
Любовь к родному народу и советскому Отечеству слились в его мироощущении в единое целое — социалисти­ческий интернационализм. По мнению поэта, главный итог борьбы с интервенцией, рутиной, безграмотностью — рож­дение нового человека. «Новый удмурт»—так назывался цикл стихотворений, созданный Гердом в эти годы. Новый человек в этих стихотворениях — не отвлеченный образ богатыря — зэрпала, который создал поэт сразу же после революции, а человек реальный.
Поэма «Десять лет», написанная к 10-летию автоно­мии Удмуртии,— последнее опубликованное произведение К. Герда. Поэт прославляет героический путь, пройденный удмуртским народом рука об руку с другими народами за годы Советской власти, размышляет обо всем, что дала уд­муртскому народу Октябрьская революция, вспоминает о национальном угнетении, которому подвергался народ до революции, о нещадной эксплуатации, о яростном сопро­тивлении врагов приходу нового. Если старая жизнь для него «черная яма», то новое —«ураган», безжалостно сме­тающий все отжившее. В заключение поэт рисует картины красивого и мощного индустриального города и обраща­ется к работникам искусств, чтобы они окрыляли сердца строителей новой жизни.
Поэма «Десять лет» свидетельствует, что К. Герд уже стоял на позициях социалистического реализма и находил­ся в начале нового творческого этапа.
Творчество поэта, талант которого вызревал прежде всего в стихии народной культуры (Герд подчеркивал ог­ромное влияние на него народных песен), тысячами нитей связано с фольклором. Герд был фольклористом, этногра­фом, и его собственное творчество очень близко народному. Некоторые из его произведений являются обработкой на­родных песен, соответствуют их тональности, построены по схеме народных песен и частушек («Новая колыбельная песня», «Ох, много», «Удмуртские песни», «Время посева овса» и др.). С фольклорным мышлением связано постоян­ство обобщающих образов в творчестве Герда: счастье, будущее—«золотое солнце», прошлая жизнь — «черная яма», счастливое настоящее — цветы, цветущая земля. Множество образов, словесных оборотов взято Гердом из фольклора, что в целом делает его поэзию национально яркой и близкой удмуртскому читателю.
Близость к фольклорной поэтике отличает любовную и пейзажную лирику К. Герда, определяет свежесть и яр­кость ее образов («Я встретил ее», «Сегодня разошлись», «Голубой платок», «В кеносе», «У реки», «Прекрасная Мария»). Встреча с любимой, любовь для поэта — взлет сил, вдохновение; расставание с любовью, потеря ее — большая человеческая драма.
Образы природы вначале использовались Гердом как параллелизмы для выражения общественных настроений. В 20-е годы Герду открылась самоценность природы, поя­вились чисто пейзажные стихи. Такие стихотворения, как «После дождя», «В небе горят звезды», «Полдень», «Осень», «Весна идет», «Утренняя заря», «Цветущая черему­ха», «Утро», «Поле», «Цветы», «Липа», «Березы», сви­детельствуют об изобразительной силе Герда-художника, его наблюдательности, умении видеть и выражать красоту природы. Поэтичны и своеобразны пейзажные стихотворе­ния Герда («Солнце в доме», «Луна»), тонкими и точны­ми деталями рисует он картины летнего вечера в деревне («Летний вечер»), блеск жемчужной росы («Росы») и т.п.
В отдельных произведениях Герд с большим мастер­ством создает городской и индустриальный пейзаж («Ле­нинград», поэма «Завод»).
Творчество Герда развивалось в постоянном сопри­косновении с русской литературой, а также с литературой других народов России и зарубежных стран. По близости мотивов и интонации можно сопоставить отдельные его стихотворения с конкретными произведениями русской поэтической классики. К. Герд сделал вольные переводы басни И. Крылова «Лебедь, рак и щука», «Проводов» Д. Бедного, «Паво» финского романтика Л. Рунеберга.
В разных вариациях повторяются в ранней лирике Герда строки, взятые из «Валашской сказки» М. Горького: «А вы на земле проживете, как черви слепые живут», а в послереволюционный период — образы «Левого марша» В. Маяковского: «Там за горами горя солнечный край не­початый». В стихах, написанных на русском языке, зву­чат интонации С. Есенина («Никогда я не был на Босфо­ре»): «Я ни разу не видел море, я ни разу не видел юг, и мне кажется, в синем просторе я увижу лишь поле да луг».
Отдельные образы, мотивы и интонации русских поэ­тов свидетельствуют о развитии творчества Герда в широ­ком культурно-историческом контексте.
К. Герд использовал все жанровое богатство лири­ческой поэзии — от небольшого лирического стихотворе­ния до поэмы, элегии («Я с ней встретился»), романса («Вечерний звон»), песни («Время посева овса»), бал­лады («Колокольчики, бубенчики»). Герд пробовал свои силы также в прозе (повесть «Матрена») и драматургии («На светлый путь», «Непутевый Антон»). Он автор мно­гих публицистических и сатирических произведений-пам­флетов, статей, стихотворных фельетонов, басен.
К. Герд дисциплинировал удмуртское стихосложение, опирающееся на импровизацию, использовал все новые размеры силлаботоники, акцентный стих, усовершенст­вовал рифму: сделал ее не только более точной и благо­звучной, но и разнообразной, используя ее женскую и дак­тилическую формы. Он широко пользовался звукописью («Поле», «Цветущая черемуха», «Липа» и др.), внутрен­ней рифмой, аллитерацией.
К. Герд ввел в удмуртскую литературу такие твердые поэтические формы, как сонет («Летний вечер»), трио­лет («Солнце воспевать», «Ветру Уйшора»), рондель («Мы сеем...»), сонет с дополнительной пятнадцатой стро­кой-кодой, которая заключает сонет, стихотворения в про­зе («Революция»), стихи, написанные верлибром («Бат­рак») и другие.
Экспериментируя, Герд вел также поиск необычных форм. Таково стихотворение «Аэроплан», где автор гра­фическим расположением строк пытается подчеркнуть зак­люченный в них смысл. В стихотворении «Между старой и новой жизнью обветшавший мост горит» слова «обвет­шавший мост» («вуж выж») как бы сами обозначают мост и располагаются между строками «между старой и но­вой жизнью» и «горит». Слова «шагнем вперед» («вамыштом азьлань») Герд располагает по слогам снизу вверх в виде ступенек.
Но не эти формальные искания определили значение поэта. К. Герд был поистине основоположником удмуртс­кой советской поэзии. Соответственно смыслу псевдонима (Герд — от удмуртского слова «герзаны»—завязать в узел, соединять, объединять) он соединил в себе огром­ный поэтический талант, общественный темперамент, эру­дицию, любовь к своему народу, преданность делу социа­лизма. Его творческий путь был сложен и противоречив, как и само время. Избавляясь от абстрактно-гуманистичес­ких иллюзий и национальной узости, Герд в своем худо­жественном творчестве постепенно подходил к социалис­тическому реализму. К концу 20-х годов в его творчестве заметно обращение к общественно-политической тематике, идейная наступательность, воздействие поэтики В. Мая­ковского. Поэзия К. Герда большей частью стала классикой удмуртской литературы. Несмотря на то что творческое наследие К. Герда долгое время замалчивалось, подспудно, иногда вопреки установкам самих авторов, оно оказало большое влияние на М. Петрова, Ф. Александрова, А. Бутолина, А. Клабукова, П.. Чайникова, на всю последующую поэзию. Широта и смелость художественных поисков, со­вершенство формы, точность языка, яркая образность, утверждение действительности в процессе борьбы за иде­алы социальной справедливости делают поэзию К. Герда глубоко современной.

*В книге год смерти обозначен ещё 1941 годом.

1.Кузебай Герд. Гашан эше... Ижевск, 1978, с.236.
2.Кузебай Герд. Гажан эше... Ижевск, 1978, с. 236.
3.Инициалы неизвестны.
4.«Гудыри», 1920, 25 февраля.
5.«Гудыри», 1920, 26 июня.
6.«Гудыри», 1920, 26 марта.
7.Удмуртский.
8.Цит. по кн.: Ермаков. Ф. Творческие связи удмуртской литера­туры. Ижевск, 1981, с. 85.
9. Там же.
10.Кузебай Герд. Гашан эше... Ижевск, 1978, с.239.
11. Т а м же.

 


 

 


Александр Шкляев. Удмуртская литература и журналистика.
Контакты: skl-44@yandex.ru