site map - карта сайта 

Александр Шкляев

А. Г. Шкляев.
Вестник УдГУ, №6, 1993 г.

Русские источники сатирической поэзии Кузебая Герда

Кузебай ГердВ 1924-1925 гг. К. Герд в газете - «Гудыри» («Гром») друг за другом публикует свои басни, стихотворные фельетоны и памфлеты. Жанры сатиры не характерны для творчества К. Герда в целом, но события тех лет на общественно-политической арене Удмуртии, остро переживаемые поэтом, вероятно, заставляют его браться за Ювеналов бич. К. Герд как бы спешит высказаться и наряду с формами народных четверостиший и частушек использует мотивы и жанры литературной сатиры. Наиболее значительные из сатирических произведений поэта «Воз», «Лестница» («Пагза»), «Свинья» («Парсь») имеют русские источники, точнее, одноименные басни И. Крылова, А. Измайлова и А. Луначарского. В первом случае К. Герд сам называет источник, обозначая жанр как «басня Крылова», во втором случае К. Герд делает ремарку «по Кантемиру», в третьем, поскольку басня оказалась слишком далекой от первоисточника, поэт, кажется, не считает необходимым делать на него ссылку, тем более что труднодоступная басня А. Луначарского могла быть услышана только из уст самого наркома просвещения (известно, что К. Герд слушал лекции А. Луначарского) и воспринята лишь в общих очертаниях. Что же стояло за следующими друг за другом сатирическими произведениями К. Герда? Какие творческие поиски привели поэта к названным литературным источникам?

В басне «Свинья» К. Герд вкладывает в уста своего персонажа слова об автономии и республике. Свинья, в форме монолога которой построена вся басня, высказывает свое удовлетворение тем, что у нее уже все есть, и всякие мысли о чем-то высоком кажутся ей несбыточными и приносящими одни лишь хлопоты.

«Эрик», «эрказ улон», «Республика» шуса,
Мед супыльтозы вйзьтэм муртъёс...
Малы кулэ шунды? Малы кулэ сяська?
Малы кулэ Облась? Малы Республика?..
Та удмуртъёслы чылкак мои паймисько:
Республика курса, соос весь верасько...

«Свобода», «свободная жизнь», «Республика»,—
Пусть болтают глупые люди...
Зачем нужно солнце? Зачем нужны цветы?
Зачем нужна область? Зачем Республика?..
Удмуртам этим я совершенно удивляюсь:
Все рассуждают, прося себе Республику.

(Подстрочный перевод стихов здесь и далее мой. — А. Ш.)

Эти слова дают ключ для понимания всего цикла сатирических произведений К. Герда 1924—1925 гг.

В 1920 г., когда уже шла интенсивная работа по созданию Вотской автономной области, К. Герд написал гимн, воспевая не область, а республику. Именно так он воспринимал автономию — с широкими республиканскими правами, но тогда же испытал первое горькое разочарование. «Национально настроенные коммунисты-удмурты в числе 25 человек во главе с Борисовым, — писал он спустя несколько лет, — внесли предложение об организации Вотской автономной единицы — республики.
Другая васть — или безразлично относящаяся к этому вопросу, или русофильски настроенных лиц, или просто недооценивающих этот вопрос во главе с Наговицыным, 27 голосами отвергли это Предложение. Наговицын авторитетно сказал: «Цыц!» 1. Но и на уровне автономной области национальное самоопределение оказалось чрезвычайно сложным. Тр. Борисов, один из организаторов автономии, вспоминал еще в начале 20-х гг., что работа Удмуртского ревкома по организации административной единицы была легкой только на словах («ужез солэн вераны гиНэ капчи вал»). Ссылаясь на малочисленность национальных кадров, на их робость и неопытность, на то, что Вятский и другие губерн-
ские центры самым изощренным образом строили препятствия, Тр. Борисов с горечью писал о поведении самого удмуртского населения. Удмурты Малмыжокого уезда, вспоминал он, говорили во время опроса: «Мы не пойдем в автономную область, мы останемся при советской власти», — и за исключением удмуртов-Водзимоньинской волости не вошли в Вотскую облдсть 2. Много было тех,, кто вообще не верил в автономию. И хотя Тр. Борисов, ободряя удмуртского читателя, уверял, что автономия изо дня в день крепнет, в газете «Жизнь национальностей» он писал о плачевном состоянии национального дела, о том, как права, данные советской властью для самоопределяющейся нации, сводятся на нет шовинистически настроенной бюрократией 3. К этому времени в какой-то степени понял свою ошибку и И. Наговицын. Сознавая, что с правами автономной области практически невозможно решить национальные вопросы, он признавался, что к «к концу 1923 г. мы не имели никаких реальных достижений, которые говорили бы о существовании Вотской области» 4. К. Герд, внимательно следивший за баталиями на политическом Олимпе новой автономной области, с болью в сердце воспринимал демагогические выступления тех, кто, заняв удобные места в берущей разгон бюрократической машине, уже забывал об интересах коренной нации, давшей название новому государственному образованию. «Все годы и периоды моей литературно-общественной и научно-педагогической работы, — писал потом К. Герд, — получили бы вид волнообразной линии,если бы начертить их на бумаге». Почти целиком солидарный с общеполитической линией партии и советской властью, К. Герд, по его словам, все время по пунктам национальной политики и национальной культуры то примыкал вплотную, то приближался к ней, то отходил от нее, а порою полностью разочаровывался в ней.

«Быть может, я вообще недопонимаю действительных стремлений в национальной политике советской власти и партии?» 5 — спрашивал К. Герд. Поэт видел, что национальные вопросы решаются медленно, что национальные силы разобщены. Так он приходит к теме крыловской басни «Воз».

В перевод басни К. Герд вставляет национальные реалии и с помощью точно найденной разговорной интонации и оборотов приближает ее к восприятию удмуртского читателя. Например, строка русского баснописца «Когда в товарищах согласья нет» передана так: «Когда среди товарищей не получается кенеш» («Эшъёс куспын кенеш уг ке тупа»), где слово кенеш, обозначающий орган традиционного самоуправления удмуртской деревни, сразу придает поэтическому обобщению национально узнаваемый общественно-политический смысл. Строка оригинала «И выйдет из него не дело — только мука» переводится двумя стихами:

Котькыч:е уж соку уж кадь уг лу —
                                                  куректытэ гинэ:
    Азьлань но чик уг, мын, берлань мынэ...

Любая работа тогда не работа —
                                                  мученье одно,
И вперед нисколько не продвигается, назад идет.

К. Герд усиливает впечатление о пагубных последствиях от несогласованной работы: воз не только стоит на месте, но даже катится назад. Причем вторую строку поэт располагает не вровень с первой, а отводит ее дальше, чтобы графически показать движение вспять.

Несколько больше расходится со своим литературным первоисточником басня, написанная «по Кантемиру». Только написана она «по Измайлову». К. Герд, вероятно, в целях литературной мистификации, вместо Измайлова называет Кантемира. Басня К. Герда даже количественно — на шесть строк — больше своего оригинала. В ней речь идет о прислоненной к стене лестнице, у которой верхние ступени высмеивают нижних за то, что им вечно суждено быть внизу, под ними. Но стоило прохожему взять лестницу и перевернуть ее, как верхние ступени оказались на месте нижних. К. Герд, возможно, имел в виду конкретное руководящее лицо автономной области и, чтобы намек был не слишком прозрачным, снял строку о судьбе Наполеона, призванную иллюстрировать мораль Измайловской басни:
Возьмем в пример Наполеона:

Как сатана с небес, так он слетел со трона.

Впрочем, упоминание Наполеона сделало бы здесь обобщение слишком отвлеченным и ослабило бы его публицистический накал. Чтобы нагляднее показать, что все, о чем здесь идет речь, касается национальной действительности, К. Герд говорит в конце не вообще о человеке, а о «нас с вами». Если у А. Измайлова написано: «Так человек иной на вышине стоит,//Гордится — и глядишь, как раз на низ летит», то у К. Герда:

Со ушъяськись лёгет кадь асьмеос но:
Куддыр вылэ тубны ке жимиськом —
Лекос вылэ йырмес жутылйськом,
У лысь лёгетъёсыз вунэтйськом.

Как эта хвастливая ступень и мы с вами:
Когда чуть выше норовим подняться —
Уж слишком высоко нос задираем,
И забываем нижние ступени.

К. Герд изменяет также время, в котором рассказывается история с лестницей. Прошедшее время басни А. Измайлова становится у К. Герда неочевидно прошедшим, и стихотворное повествование на удмуртском языке приближается к устной речи. Для характеристики вышестоящей ступени, олицетворяющей высокое сановное лицо, К. Герд сочиняет целых четыре строки:

— Тани мон туж вылын! Кытын, бен,
                                                              тйледлы
Мон кадь вылын луны?!
Музъем бордын, кыед пушкын улны,
Кылдэм, дыр, вань улысь лёгетъёслы...

— Вот я выше всех!
Где уж вам Быть наверху как я?!
У земли, в навозе суждено,
Наверное, жить всем вам,
                                                  нижним ступеням...

Образ свиньи, воплощающей тупую самодовольную силу, занимал К.Герда еще в 1920 г., когда он впервые в прозе изложил сюжет о свинье под дубом 6, известный по басне И. Крылова и рассказу К. Ушинского. Но только к 1924 г. образ нашел свое выражение в стихотворной форме. Как бы все эти годы поэт помнил его и искал соответствующую, ему поэтическую форму. Басня-памфлет А. Луначарского могла сыграть здесь кри-сталлообразующую роль.

Памфлет А. Луначарского, посвященный буржуазии, «проводившей под флагом идеализма помещичьи интересы» (А. Луначарский), был написан в январе 1906 г. Сам автор как на первоначальный литературный источник ссылается на Т. Карлейля:

Старик Карлейль нарисовал Свинью-позитивистку живо.
«Помоев мне, а идеал —
Он несъедобен», — так игриво Карлейля хрюкала свинья, —
Хрю-хрю, позитивистка я!»

Если А. Луначарский изображает свинью, возмечтавшую о небесном, свинью, претендующую на неподобающую ей роль («И плотно свой набив живот//И выспавшись свинья спросонья//Познала вдруг, что дух живет//В ее груди. И вот хавронья// Промолвила: «Помои есть://Пора мне здесь, в хлеву сем тесном,//Свою судьбу в звездах прочесть,//Подумав также о небесном»), то К.Герд представляет нам свинью, упивающуюся тем, что она свинья, ни на что больше не претендующая. Кроме самоуспокоенности, К. Герд видит в свиноподобном существе предательство своих родовых интересов и своего племени.

Лавкаосын колбасаен вузкарыло,
Уно парсьпиосыз, пе, вандыло...
Чок!.. Мед вузкарозы!..
Монэ уг исало —
Мои улйсько: пожву юко шуныт гидын.

В лавках колбасой торгуют,
Многих поросят режут, говорят...
Пусть!.. Пускай торгуют!..
Меня не трогают —
Я существую: помои пью в теплом хлеве.

Памфлет, графически расположенный в виде очертаний присевшей на задние лапы свиньи, разоблачает воинственный эгоизм и равнодушие национальных нигилистов 7.
Разочаровавшись в национальной политике того времени, умело играющей на настроениях великодержавного шовинизма и низкого национального самосознания только' что освободившихся от царского самодержавия народов, К. Герд приходит к выводу о том, что необходимо поддерживать все национальные силы. «Что противопоставить великорусскому шовинизму? Сплоченность удмуртских работников, их национальное самосознание, воспитание подрастающей молодежи, противостояние обрусению» 8. Одновременно происходит изменение эстетических установок К. Герда. Иронично отзывавшийся в 1920 г. о поэзии М. Ильина, проникнутой религиозными мотивами и идеализацией патриархиальной жизни 9, К. Герд считает теперь, что следует поддерживать и далекого от революции поэта, если он работает на национальное самосознание 10. Некто Тул шуккись (букв. Забивающий клин) после выхода басни «Лестница» и статьи К. Герда об М. Ильине написал, что К. Герд, подобно верхним ступеням из его басни, оказался внизу и пересмотрел свои прежние критические оценки 11. К. Ошмес (К. Иванов) констатировал, что К. Герд, высоко летавший прежде, опустился на землю и наконец-то смог по достоинству оценить М. Ильина12. И когда К. Герд встречается с непониманием этой своей новой позиции, он с гневом обрушивается на своих недоброжелателей-оппонентов. Так появляется памфлет-басня «Собаки» («Пуныос»).
Сюжет о щенке, лающем из подворотни, также известен по басне И. Крылова «Слон и Моська». У К. Герда в отличие от крыловской басни по улице идут два друга, обсуждающие важные деловые проблемы. Место действия конкретизировано: это — удмуртская деревня Шудзя близ Ижевска. Под двумя друзьями К. Герд, возможно, имеет и виду себя и Тр. Борисова, который в это время был обвинен в национализме и подвергался нападкам со стороны коммунистов леворадикального толка. «Собака величиной с кулак» («мы-жык быдза гинэ пуны»), залаяв на идущих по улице двух людей, собирает вокруг себя сотню таких же шавок со всей деревни, которые дружно подключаются к коллективному лаю. К. Герд иносказательно показывает психологию толпы, готовой закидать камнями непохожего на других человека по первому призыву какого-нибудь крикуна, и учит людей, запятых важным делам, гордо и молча переносить ту брань, которую они могут навлечь на себя своим подвижническим прудом.

Тон утэмзэс пеляд поятэк,
Мын ас сюрестйд, шонер уждэ вунэтытэк,
Векчи пуныпиос о:жыт утылозы но
Дугдозы.

Ты, не обращая внимания на лай,
Иди своей дорогой, не забывая свое праведное дело,
Собачата немножко полают.
И перестанут.

Тема личности с «высокой думой на челе» и не понимающего ее народа, поставленная в ранних стихах К. Герда, уже в 1920 г. стала преломляться в его творчестве в тему личности и агрессивной толпы. Но образы «свиньи, ничего не понимающей в апельсинах», «непутевой собачонки», «свиньи под дубом» пока лишь были заявлены в прозаической форме, в критических заметках и репликах. К 1924 г. они вырастают в яркие поэтические образы, воплощающие инертность, консерватизм отсталых слоев населения, догматизм и бездуховность административно-бюрократических, партийных и окололитературных кругов.
Влияние русских литературных источников на поэтическую сатиру К. Герда показывает, как органично шел процесс усвоения художественного опыта русских писателей молодой национальной литературой в 20-е гг. в условиях бурной общественно-политической жизни, еще не лишенной демократических начал. Постановка переводческого дела и учебы у классиков на плановую основу в 30— 40-е гг. во многом помешает естественному процессу становления национальной литературы, снижая ее художественный уровень и духовный потенциал.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Кузнецов Николай. Сын своей нации// Известия Удмуртской Республики. 1992. 7 мая; См. также: Куликов К. Трокай. Ижевск: Удмуртия, 1991. С. 106—107.
2 Борисов Т. Удмурт областьлэн кылдэ-мез//Гудыри. 1923. 27 февр.
3 См. об этом: Шкляев А. Г. На подступах к реализму. Удмуртская литература, литературное движение и критика в 1917—1934 гг. Ижевск: Удмуртия, 1979. С. 42.
4 Культурное строительство в Удмуртии. Ижевск: Удмуртия, 1970. С. 149.
5 Кузнецов Николай. Указ. соч.
6 «Сю ар будэм тыпы улын кбтсэ тыртозь парсь мульызэ сием... Кбтсэ тырса, тыпылэн ышыгаз пань-пань изьыны выдэм... Кема ызьса, синзэ усьтыса, тыпылэсь йк выжыос-сэ бугыртыны кутскем.
— Озьы тыпылы умой бвбл ук, — тыпы йылын пукись куака парсьлы вера. — Выжы-зэ партчам бере тыпы куасьмыны кутскоз...
- Мед куасьмоз, — шуэ парсь. — Мы-нам сюлмы ненокыче но уг луы. Маиз-о бен, солэн мыным сюре? Та тыпы воксё ке но бз луы, ноко:ня но мон сое уг жаля. Мыным сины тыпымульы гинэ мед луоз — сое сиса мон кбй луко.
— Бамтэм1 Талкарысьтэм, — кбтыз жож луса,. вера солы тыпы. — Йырдэ валлань жутэмед лусал ке, тон соку адзысалыд му-льыослэсь мон бордысь потэмзэс».
7 Уваров А. Н. Художественное своеобразие удмуртской сатиры. Ижевск: Удмуртия, 1979. С. ПО.
8 Кузнецов Николай. Указ. соч.
9 Чайников К. Выль книгаос//Гудыри. 1920. 3 марта.
10 Герд К. Тулкым кадь ик волмылэ ук Михаил Ильин//Гудыри. 1924. 5 февр.
11 Тул шуккись. Пагза лёгет//Гудыри. 1924. 24 марта.
12 Ошмес К. Герд юлтош сярысь малпан// Гудыри. 1924. 8 марта.


 

 


Александр Шкляев. Удмуртская литература и журналистика.
Контакты: skl-44@yandex.ru